Ювелирные комплекты из золота Страница 2
- до 250 т.р.
- 250 - 500 т.р.
- 500 т.р. - 1 млн.р.
- 1 - 5 млн.р.
- 5 - 10 млн.р.
- от 10 млн.р.


Серьги: Танзанит (2) 1,73 карат
В живописи Тамары де Лемпицки плавность женских силуэтов соседствует с чёткой геометрией, а объём рождается из неожиданных сочетаний плоскостей и линий. Этот узнаваемый художественный язык ар-деко вдохновил на создание гарнитура «Ритм Тамары». Овальные танзаниты смягчают строгость золотого орнамента, придавая композиции чувственную выразительность. Название отсылает к особому почерку художницы, сумевшей соединить монументальность формы с элегантностью светского портрета.


Кольцо: Гранат 0,99 карат
В искусстве обольщения всегда существовал особый язык — язык намёков, случайных взглядов и пауз, наполненных смыслом. В галантную эпоху XVIII века он достиг удивительной утончённости, став частью светской культуры. Гарнитур «Правила кокетства» словно заимствует эту манеру изящной игры, в которой за внешней непринуждённостью скрывается безупречное владение собой. Его характер созвучен эстетике рококо, где грация соседствует с озорством, а истинное очарование рождается из лёгкой непредсказуемости.


Серьги: Рубин (2) 23,28 карат
В искусстве ар-деко красота обрела смелость быть бескомпромиссной. Чёткие силуэты, насыщенные цвета и выразительные контрасты сформировали эстетику эпохи, в которой роскошь стала отражением нового женского характера. Именно такой образ запечатлела Тамара де Лемпицка в своих знаменитых полотнах. Гарнитур «Геометрия дерзости» продолжает эту художественную традицию, соединяя аристократическую торжественность драгоценных камней с графической выразительностью современного дизайна.


Серьги: Шпинель (Танзания) (2) 1,56 карат
У каждой женщины есть секрет, который невозможно разгадать по первому впечатлению. Иногда он скрывается в едва заметной улыбке, иногда — в выборе драгоценности, чья истинная красота открывается лишь внимательному взгляду. Именно эта интрига подарила название гарнитуру «Секрет мадемуазель». Его очарование заключено в неожиданном контрасте: нежность розово-сиреневых самоцветов соседствует со сложной архитектурой золотого ажура, превращая украшение в маленькую художественную загадку.


Серьги: Сапфир (Синий) (2) 1,12 карат
В искусстве графики порой достаточно одного уверенного штриха, чтобы передать характер, настроение и движение. Его выразительность рождается из точности, а красота — из отсутствия лишнего. Эта художественная идея вдохновила на создание гарнитура «Синий росчерк». Лаконичные линии белого золота словно начертаны лёгким движением руки, а насыщенная синева сапфиров становится завершающим акцентом драгоценной композиции. В её сдержанности угадывается особая свобода авторского почерка.


Серьги: Морганит (2) 12,89 карат
В Зеркальной галерее Версаля границы пространства словно растворяются среди золочёных деталей, хрусталя и бесконечной игры бликов. Здесь роскошь обретает собственную архитектуру, а каждая деталь становится частью грандиозного художественного замысла. Именно эта атмосфера вдохновила на создание гарнитура «Версальские отражения». Крупные самоцветы напоминают старинные зеркала в драгоценных рамах, а бриллиантовое обрамление придаёт композиции торжественность, созвучную великолепию французского дворца.


Серьги: Танзанит (2) 7,96 карат
Полночь стирает привычные очертания мира, оставляя лишь густую синеву небосвода и далёкие золотистые искры. Этот завораживающий контраст определил характер гарнитура «Золото полуночи», в котором насыщенная палитра драгоценных камней соединяется с выразительной пластикой золота, создавая образ, полный величия и таинственности.


Серьги: Цитрин (2) 5,41 карат
Можно ли заключить солнечный полдень в грани драгоценного камня? Латинское lumen — «свет» — подарило название гарнитуру, в котором природная красота минералов раскрывается через искусство огранки. Подобно золотистым витражам старинных соборов, цитрины наполняются янтарными переливами, приобретая особую глубину. «Люмен» объединяет благородство крупных самоцветов с утончённой архитектурой белого золота.


Серьги: Рубин (2) 37,68 карат
Красный цвет принято считать дерзким, а классическую ювелирную форму — воплощением сдержанности. Но что происходит, когда эти два начала встречаются? В гарнитуре «Элегантное противоречие» их союз приобретает неожиданную выразительность. Глубокий рубиновый цвет словно вступает в диалог с холодным сиянием бриллиантов, а благородная геометрия оправы придаёт эмоциональной палитре почти церемониальную торжественность.


Серьги: Рубин (2) 2,59 карат
Парадокс притягателен своей способностью соединять несовместимое, открывая красоту там, где её меньше всего ожидают. В гарнитуре «Парадокс страсти» эта идея воплощена в контрасте темпераментных рубинов и деликатной ювелирной архитектуры. Насыщенный алый цвет соседствует с прозрачным сиянием сапфиров, а тёплое золото придаёт композиции особую чувственность.


Серьги: Аметист (2) 6,73 карат
В «Сиреневом па» есть очарование театрального искусства, которое остаётся с нами и после завершения спектакля. Представьте вечер в опере, приглушённый свет ложи, благородный блеск драгоценностей на фоне шёлка. Гарнитур станет изысканным дополнением образа женщины, для которой посещение театра — возможность прикоснуться к прекрасному. В его эстетике заключены артистизм, утончённость и та непринуждённая грация, которую невозможно воспроизвести одним лишь совершенством техники.


Серьги: Лунный камень (2) 10,20 карат
На рубеже XIX–XX веков Париж переживал эпоху блистательного расцвета — Belle Époque. В атмосфере великосветских приёмов, оперных премьер и художественных салонов формировалась особая эстетика ювелирного искусства: изысканная, воздушная, виртуозная по исполнению. Мастера превращали драгоценные материалы в сложные композиции, сочетая декоративную пышность с удивительной лёгкостью силуэтов. Гарнитур «Белая эпоха» посвящён времени, когда художественная смелость и совершенство исполнения определяли облик аристократических драгоценностей.


Серьги: Лунный камень (2) 10,34 карат
Эпоха рококо подарила искусству особый язык красоты, в котором изящество сочеталось с причудливостью линий, а строгая симметрия уступала место свободной игре орнаментов. Эта эстетика вдохновила на создание гарнитура «Каприз рококо». Прихотливые изгибы, цветочные мотивы и асимметрия напоминают декоративное убранство французских дворцов XVIII века, переосмысленное в драгоценной миниатюре.


Кольцо: Топаз 50,16 карат
«Большой всплеск» — ювелирное высказывание о чистом цвете, которому не нужны ни сложный сюжет, ни декоративная многословность, чтобы произвести сильное впечатление. Название отсылает к знаменитой работе Дэвида Хокни A Bigger Splash 1967 года, где безмятежную геометрию пространства внезапно нарушает всплеск воды. В гарнитуре Maxim Demidov таким художественным событием становится интенсивная голубая палитра — яркая, энергичная, почти осязаемая.


Серьги: Морганит (Бразилия) (2) 18,59 карат
Монументальные фрески Джованни Тьеполо поражают удивительным отсутствием тяжести. Венецианский мастер XVIII века создавал грандиозные композиции, наполненные воздухом, используя жемчужные, золотистые, персиковые и нежно-розовые тона. Это колористическое созвучие определило название гарнитура «Тьеполо». Крупные самоцветы в обрамлении жёлтого золота словно наследуют эстетику эпохи, в которой величественность соединялась с изяществом.


Серьги: Спессартин (2) 1,79 карат
Есть особое очарование в людях, способных превращать обыкновенный день в маленький праздник. Их энергия согревает окружающих, а искренняя улыбка порой меняет настроение целого вечера. Именно этому жизнелюбию посвящён гарнитур «Солнечный темперамент», в котором мастера Maxim Demidov соединили эмоциональную выразительность и изящество классических ювелирных форм.


Серьги: Аметист (2) 18,10 карат
Название «Парма» отсылает к знаменитой пармской фиалке — Violetta di Parma, ставшей в XIX веке частью изысканной европейской цветочной культуры. Её узнавали по утончённому аромату и нежной сиреневой окраске. Именно эта ассоциация определила образ гарнитура Maxim Demidov: лавандовые самоцветы напоминают знаменитый цветок не формой, а необыкновенной палитрой — прозрачной, прохладной, словно едва тронутой фиолетовым пигментом.


Серьги: Рубин (2) 8,06 карат
Когда сад уже погружён в зимний покой, камелия способна раскрыть свои алые лепестки вопреки холоду. Этот удивительный природный контраст подсказал название гарнитура «Зимняя камелия». В природе нежность этого цветка соединяется с удивительной стойкостью, а его безупречно выстроенный венчик словно следует законам идеальной симметрии. Именно эти черты получили ювелирное прочтение в украшениях Maxim Demidov.


Кольцо: Спессартин 1,10 карат
Бархатный сезон приходит тогда, когда лето становится особенно щедрым на краски. Полуденный зной отступает, свет приобретает мягкость, а в природе всё заметнее медовые, янтарные и первые осенние оттенки. Это особое состояние подсказало название гарнитура «Бархатный сезон».


Серьги: Топаз (2) 43,02 карат
В искусстве капризом называют произведение, рождённое свободой воображения, когда художник отступает от строгого порядка и позволяет форме развиваться по собственному замыслу. Отсюда и название гарнитура «Каприз в голубом». Оно звучит почти как заглавие живописной или музыкальной фантазии, только вместо красок и нот здесь выбран один драгоценный цвет — интенсивный голубой, ставший эмоциональной основой всего образа.


Серьги: Аквамарин (Бразилия) (6) 2,70 карат
Рифма рождается из созвучия — возвращения одного мотива, который каждый раз воспринимается немного иначе. В гарнитуре Maxim Demidov таким созвучием становится голубой цвет аквамаринов. Особенно ясно замысел прочитывается в серьгах: три камня последовательно сменяют друг друга, задавая композиции спокойный вертикальный ритм.


Серьги: Рубин (2) 1,91 карат
В искусстве барокко форма становилась самостоятельным средством художественной выразительности. Изгибы, контрасты, сложные метафоры и декоративная пышность придавали произведениям особую эмоциональность и театральность. Именно эта эстетика подсказала название гарнитура «Витиеватый слог». Его композиция развивается подобно изысканной речи, где вместо прямой линии возникает прихотливое движение, а каждая деталь становится продолжением общего замысла.
на страницу



